Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie и сервисы Яндекс.Метрика и LiveInternet. Продолжая работу с сайтом, вы даете разрешение на использование cookie-файлов и согласие на обработку данных сервисами Яндекс.Метрика и LiveInternet.
Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках браузера.
«Держала собаку на цепи, не стерилизовала кошек и носила мех»: зооволонтер о своем прозрении
Зооволонтер Марина Собянина признается: когда-то она была «как все». Держала собаку на цепи, не стерилизовала кошек и носила меховой воротник на пальто. Тогда она просто жила в среде, где это считалось нормой. Всё изменилось, когда впервые решила помочь со сбором корма для приюта — этот шаг перевернул ее мироощущение. С тех пор прошло больше 15 лет. Теперь она возглавляет АНО ЗЖ «Зоозабота», где окружает бездомных мокроносов безграничной любовью. Главное, что она поняла за эти годы: всё зависит от окружения человека. Подробностями своего прозрения владимирская защитница братьев наших меньших поделилась с «Ключ-Медиа».
«С детства меня окружали животные: попугаи, кошки, рыбки, хомячки, морские свинки. Только собаки долгое время не было, — вспоминает собеседница. — Имею тяжелый порок сердца, поэтому не заводили питомца, которого надо выгуливать. Остальных могли покормить соседи, пока мы в больнице. Однажды я всё-таки выпросила собаку. На рынке подошел мужчина и сказал: если не возьмете щенка, утоплю его. Я закатила истерику, мама заволновалась: мне нельзя нервничать из-за сердца. Так у нас появилась Бима. Она жила в квартире в Радужном, потом уехала в глухую деревню к моей бабушке в Марий Эл. Спустя несколько лет ее нашли на заднем дворе заколотой вилами. Отношение к животным там гораздо хуже, чем здесь. Стерилизацию толком не ведут, волонтерские движения только развиваются. Держать питомца на цепи — норма; пристрелить, если украл курицу, — тоже. Я в юном возрасте не задумывалась об этом.
Позже у нас с мужем появилась овчарка — приобрели за 500 рублей. Сейчас считаю покупку у заводчика допустимой, если человек ищет питомца не в угоду моде. Вообще, вижу необходимость ввести временный мораторий на деятельность зоопродавцов лет на десять. Чтобы все бездомные нашли хозяев, а люди начали осознанно подходить к „усыновлению“. Потом чипировать всех поголовно и ввести штрафы за безответственное отношение к животным».
Та овчарка сидела на привязи у будки. Тогда супруги считали это допустимым. В принципе, и сейчас это в порядке вещей, если длина цепи позволяет зверю свободно передвигаться по территории. Супруги не делали ежегодные прививки, не стерилизовали любимицу. Более того, сами свели с кобелем. Щенков позже продали, но продолжать не стали по причине слабого здоровья четвероногой мамы.
Для Марины всё изменилось, когда в доступе появился интернет. Девушка узнала о содержании животных, распространенных болезнях, в пух и прах разлетелись многие мифы.
«Люди часто верят в разные байки. Например, что кошке надо родить перед стерилизацией. Другие вовсе не следят за размножением питомцев, не вмешиваясь в законы природы. Раньше и я не задумывалась над этим. Сейчас говорю таким борцам за права: что же вы не рожаете каждый год? Также многие считают, что волонтерам платит государство. А когда узнают, что на деле не так, спрашивают: зачем вам тогда это надо? Я отвечаю: зов души. Прохожие закрываются, стараются ничего не видеть, держаться подальше. У меня периодически появляются позывы всё бросить и жить спокойно, особенно когда попадаются трудные животные или наступает выгорание. А потом осознаю: уже не могу по-другому».
Сейчас в приюте Марины 15 собак, четыре кошки, две лисицы и два поросенка. Их мужу подарил фермер со словами: «Вырастут — забьешь». Супруги, конечно же, уготовили хрюшкам иную судьбу. При этом полностью от мяса наша героиня не отказалась, зато в ее гардеробе больше нет места меховым и кожаным изделиям.
«Еще для меня изменились люди. Я безжалостно считаю ненормальными тех, кто способен убить животное и спокойно об этом говорит. Такие индивиды опасны и для своих сородичей. К охотникам тоже отношусь негативно, хотя раньше воспринимала их спокойно. Не с самой лучшей стороны открылись одноклассники и друзья: оказалось, некоторые из них могут выкинуть кошку на улицу за проступок. В итоге со многими прекратила общение.
Что самое интересное, долгие годы я не замечала бездомных животных, хотя их было гораздо больше, чем сейчас. Меня иногда спрашивают: где ты их находишь? Зачастую люди просто проходят мимо беды. Они вообще со скрипом меняются, хотя прогресс налицо: волонтеров стало больше и отношение к ним улучшилось, буквально лет пять назад их дико ненавидели».
Марина знает это не понаслышке: сама сталкивалась с хейтом. Впрочем, отказаться от своей миссии она уже не в силах.
«Процесс перерождения длился медленно. Разогналась где-то к 2020-му, когда связалась с „Атлантом“. Насмотрелась на такие ужасы! Ты на энтузиазме начинаешь что-то новое, но в один момент понимаешь: выше головы не прыгнешь, всем приютам не поможешь. Получилось так, что я со своей командой вытащила оттуда большую часть животных: было более ста, осталось семь. И на меня ополчились, сказав, что я лишила зоодом заработка. Ты выжимаешь максимум из себя, отдаешь последнее — а зря. Тогда произошел сдвиг и я решила организовать свой приют. Получился более кулуарный, домашний формат».
В жизни Марины было еще несколько моментов, когда мышление и взгляд на мир менялись. К сожалению, провоцировали метаморфозы чаще всего трагедии.
«Взяли у меня на передержку китайскую хохлатую по кличке Марсель. Собака успела подхватить энтерит, но тогда я еще не знала о таком заболевании. Через три дня мне позвонили, сообщили о подозрительных признаках. Пес умер прямо в клинике во время капельницы. Потом я с энтеритом сталкивалась не раз, но, помню, спасали животных только в Москве: здесь никто не мог качественно вылечить».
Из-за своей деятельности Марине приходится жертвовать многим: в отпуск не съездишь, в больницу не ляжешь, даже выходные не спланируешь. А если в семье случается ссора, слышны упреки.
«Родные говорят, что звери мне дороже. Старший сын, например, не хочет животных: устал от них. Он помогает, но добровольно хозяином становиться не желает. Он был с теми, кто сильно болел, видел, как они умирают. Кстати, очень раздражает, когда люди избавляются от питомца после появления ребенка или оберегают детей от собак. Мой Кирюша растет с ними, и Илья рос — ни одна не попыталась напасть. У меня такие „кони“ на передержке. Я их выпускаю из вольера, они несутся сломя голову, но никогда не заденут маленького человека.
Если бы мне 15 лет назад сказали, что я буду владеть приютом, не поверила бы. С годами эта любовь переросла в более глубокое чувство. Ты начинаешь больше понимать, разбираться в нюансах. Раньше для меня было нормой надеть строгач на собаку. Сейчас это крайняя мера. Считала, что халти хорош, пока не поняла, что он вызывает проблемы с шеей и позвоночником. К самовыгулу относилась спокойно, в Радужном кот уходил гулять сам по себе. Сейчас время другое: машин прибавилось, люди стали агрессивнее. Стараюсь в неволонтерских кругах вообще не касаться темы животных. Но когда случается несправедливость с хвостом — говорю во всеуслышание. Могу даже написать про соседей, которые игнорируют жестокость. Раньше меня пугали: не боишься, что отомстят? Страха нет, как и сил молчать».
