«Мои слезы им не помогут»: волонтер о дежурствах в больницах, детдомах и судьбах их воспитанников

«Искренне радуются самым простым вещам, смеются, тянутся к тебе, хотят общаться. И самое удивительное, после встречи с ними не чувствуешь себя опустошенным. Наоборот, многие словно заряжают тебя изнутри и напоминают, насколько ценны подобные мелочи. Наверное, самое сложное для меня не сам процесс помощи, а осознание участи этих детей. Понимание того, с какими ограничениями им приходится жить, что многие из них никогда не почувствуют силу родительской любви, не узнают, что такое семья, дом и обычное детство. Однако волонтеры могут подарить детям эмоции, внимание и ощущение, что они кому-то нужны».

— На тот момент я уже больше года помогала многодетным семьям, в основном мамам, которые в одиночку воспитывают детей. Однажды увидела у знакомой в соцсетях ребят из коррекционного детдома в Суздале. Я спросила, чем могу помочь, что именно сейчас необходимо. И услышала фразу, которая очень меня зацепила: «Самое главное — дарить им эмоции». Тогда пришла мысль, что хочу не просто в очередной раз передать им вещи, а сделать настоящий праздник. День, в котором будут музыка, сладости, подарки, смех и самое важное — внимание. Я пригласила тренера по танцам, купила много фруктов, игрушки, мыльные пузыри и другие предметы детской радости. И когда впервые оказалась рядом с теми ребятами, испытала настоящий шок. Это огромный шаг для человека, который до этого жил в совершенно другом мире и практически не представлял, как растут дети с ограниченными возможностями — без родителей, без семьи, без возможности самостоятельно выбирать, каким будет их завтра. Но после нескольких часов, проведенных с ними, я уехала с совершенно другим чувством. Мне было очень тепло на душе. После той первой встречи я уже не смогла остановиться и помощь детям стала для меня не разовой историей, а большой частью жизни. А самое главное, ко мне присоединяются люди, спонсоры и те, кто доверяет и видит результат моей помощи.

— Я не соглашусь с утверждением, что какая-либо помощь детским домам приносит вред. Подобные категоричные высказывания чаще всего исходят от людей, которые никогда не были внутри детского дома, не общались с их работниками и воспитанниками, не занимались системной помощью либо увидели лишь небольшую часть происходящего, на основании чего и сделали глобальные выводы. Конечно, я не претендую на то, что знаю всё, но уверена в том, что вижу своими глазами на протяжении длительного времени. Помощь нужна самая разная и всесторонняя. Да, у детей действительно может быть достаточно игрушек. Но давайте не будем забывать о простом: ребенок есть ребенок. И воспитанники из детского дома ничем не отличаются от любых других в своей радости от подарка или неожиданного сюрприза.

Для меня помощь — это давно уже не про количество привезенных коробок, а в первую очередь про внимание к конкретному ребенку. Для этого стараюсь запоминать интересы почти каждого и на день рождения выбирать подарок не просто «для мальчика» или «для девочки», а именно для личности с учетом того, что кому нравится, кто о чем мечтает, чем увлекается.

Я организовываю мастер-классы, выездные экскурсии, праздники непосредственно в стенах детского дома, конкурсы. Мы просто гуляем вместе, разговариваем, проводим время. Также я поддерживаю детей во время лечения и госпитализации. Они меня хорошо знают и доверяют мне, поэтому могу навестить их в больнице, быть рядом, когда им страшно или тяжело, помочь с бытовыми вещами, принести что-нибудь вкусное или просто посидеть рядом и поговорить. В таких местах особенно остро понимаешь, насколько важно, чтобы рядом с малышами был знакомый человек.

Что касается материальной помощи, то здесь тоже существует огромное количество реальных потребностей. И это далеко не всегда игрушки. Одежда, обувь, предметы быта, различные необходимые вещи, оборудование. Иногда речь идет о гораздо более крупных задачах вплоть до замены детского игрового комплекса.

Поэтому мне сложно принять мысль о том, что помощь можно просто разделить на «полезную» и «вредную», а затем одним утверждением обесценить всё остальное. Можно просто привезти пакет игрушек и уехать. Либо узнать, что действительно необходимо, познакомиться с детьми, понять их потребности и интересы, быть рядом.

Я не считаю себя человеком, который может решить все проблемы детдомов. Я прекрасно понимаю, что есть системные вопросы, которые невозможно закрыть волонтерской помощью, но стараюсь сделать максимум и даже больше!

— Здесь тоже не соглашусь с мнением, что дети обязательно проявляют агрессию. За всё время моего общения с ними ни разу не сталкивалась с тем, чтобы ребенок проявлял ко мне негативные эмоции просто потому, что он вырос в детском доме. Наоборот, я убеждена, что поведение ребенка во многом формируется той средой, в которой он растет, и если говорить об угрозе того, что человек может вырасти социально неадаптированным, то гораздо важнее смотреть на его прошлый опыт, жизненные обстоятельства и то, через что ему пришлось пройти до попадания в детский дом. С любым ребенком можно построить контакт, просто к каждому нужен свой подход. С кем-то нужно поговорить, объяснить или просто выслушать. А иногда просто сесть рядом, поддержать и обнять. И именно поэтому я считаю одной из самых серьезных проблем не то, что происходит с ребенком непосредственно в детдоме, а то, что происходит с ним после выхода из него.

Ребенок может быть совершенно не готов к той жизни, в которую ему предстоит войти. Он может не уметь распоряжаться деньгами, решать бытовые вопросы, отстаивать свои границы, распознавать обман и манипуляции, планировать будущее, искать работу, строить здоровые отношения с людьми. Самое страшное, очень часто рядом уже нет того взрослого, который скажет: «Остановись, давай подумаем. Это плохая идея. Тебя обманывают, не делай этого».

Именно поэтому выпускник может оказаться особенно уязвимым перед людьми, которые захотят воспользоваться его доверием, втянуть его в плохую компанию или просто обмануть. Самостоятельности тоже нужно учить. Крайне важными являются программы адаптации для выпускников детских домов к будущей жизни. На мой взгляд, эти проекты необходимо развивать и делать их максимально практичными, где будут учить не только профессии и трудоустройству, но и самым обычным вещам.

— На мой взгляд, самое главное — дать ребенку ощущение собственной ценности и уверенности в себе. Важно не просто сделать что-то за него, а научить его готовить себе еду, оплачивать счета, распределять средства на жизнь, решать бытовые вопросы и так далее. То, что нам видится обычной жизнью, для них может оказаться целым испытанием. Для этого существует одна очень хорошая программа, когда ребенка из детдома берут, например, на выходные в семью и наглядно демонстрируют быт вне стен учреждения.

— Раньше я никогда не задумывалась об этом настолько глубоко. Специфика коррекционного детского дома, в который я приезжаю, такова, что оттуда практически не берут детей в семьи. Поэтому ребята постепенно привыкают к реалиям своей жизни и уже прекрасно понимают, кто я и зачем приезжаю. Стараюсь не давать им обещаний, которых не смогу выполнить, но был один подобный случай. Некоторых детей я навещала еще в больнице, потом продолжала общаться с ними в социальном центре, а позже они оказались в детдоме. Однажды мы сидели разговаривали и одна девочка крикнула мне вслед: «Мама!» Я очень растерялась, ведь совершенно не была готова услышать это. Кажется, сама девочка тоже испугалась того, что у нее вырвалось. Я не стала акцентировать внимание на ее словах, не стала переспрашивать или каким-то образом подчеркивать этот момент. Просто продолжила общаться с ней так же, как и раньше. Мы, взрослые, можем прийти, провести время, подарить внимание и заботу, а потом уйти, а для ребенка общение может иметь совсем другой вес. Поэтому я стараюсь быть честной с детьми и не говорить о том, чего не могу гарантировать. Не создавать иллюзию, что я смогу заменить им семью или изменить их судьбу. При этом я не считаю, что нужно становиться холодной и держать дистанцию. Наоборот, ребятам часто очень нужны тепло, внимание и искреннее отношение.

— Такое случалось, и не раз. Я все-таки живой человек, вижу и знаю очень много, дети делятся со мной своими переживаниями, историями из жизни, через что им пришлось пройти. В такие моменты стараюсь напоминать себе: мои слезы им ничем не помогут. Поэтому стараюсь направлять свои силы не на переживания, а на то, что действительно могу сделать для них здесь и сейчас. Справиться с эмоциональным грузом мне помогают объятия моего сына. В такие моменты особенно остро понимаешь, насколько детям нужны любовь, забота и ощущение, что рядом есть взрослый, который их не бросит.

— Я очень люблю то, что делаю. Особенно когда вижу результат, маленькие изменения, улыбки, доверие, успехи детей. Это очень вдохновляет и дает силы идти дальше. В общении с ребятами я выбираю позицию друга, а не мамы. Я человек, который приходит не для того, чтобы спасти ребенка от всей его жизни, а сделать хотя бы ее часть немного светлее. Я могу выслушать, поиграть, поддержать, чему-то научить и искренне порадоваться успехам каждого из них.

— Полного выгорания у меня, к счастью, не происходило, но сильная усталость бывает. Я трачу очень много личного времени и сил на волонтерство. Бывают моменты, когда физически и эмоционально очень тяжело, когда хочется на какое-то время остановиться и просто восстановиться, но стараюсь прислушиваться к себе и вовремя давать возможность отдохнуть. При этом я очень благодарна за то, что рядом со мной есть помощники: люди, которые поддерживают меня, помогают с организацией, поездками, сбором и передачей необходимых вещей.

— Сейчас я нахожусь в декрете, но могу сказать, что моя профессиональная жизнь не остановилась. Наоборот, помощь детям стала для меня своеобразным ее продолжением.

По образованию я менеджер организации, поэтому в благотворительных проектах использую те же навыки: планирование, организацию, коммуникацию, поиск ресурсов, привлечение партнеров и контроль процессов. Некоторые программы я полностью запускала самостоятельно с нуля, проходя онлайн-обучение и сразу применяя знания на практике.

Я помогаю не только детским домам, но еще и онкологическому фонду, детской больнице, социально-реабилитационным центрам и многодетным семьям. Волонтерство научило гораздо больше ценить то, что мы часто воспринимаем как само собой разумеющееся: семью, заботу, образование, медицинскую помощь и просто возможность иметь рядом человека, который поддержит.

— Мыслей взять ребенка в семью у меня не было. У меня есть сын, поэтому прекрасно понимаю, какая это огромная ответственность. Волонтерство в детском доме для меня — это именно помощь: я хочу быть полезной, поддерживать детей и делать то, что могу. За других волонтеров я ответить не смогу, потому что в моем окружении таких людей нет. А как будет дальше, я не загадываю.