Андрей Звягинцев: «Министр культуры сказал мне, что в России так не пьют»

- Я отчаялся составлять списки любимых фильмов. Однажды я просто сделал большую выборку из своих самых главных и мощных впечатлений от кино, получился довольно внушительный список из 120 или 150 картин. Это стихийный список, он лишен иерархии, там нет первых и вторых ролей, но тем он и ценен. Разумеется, в числе главных имен в моем пантеоне – Тарковский с «Андреем Рублевым».

- Трудно назвать это неуспехом. Но я ничего не делаю ничего специально для того, чтобы прийтись к западному двору. Единственная моя цель – сделать все элементы фильма максимально качественно. Именно это во многом определяет успех будущего проекта. А дальше фильм живет своей жизнью.

Раньше меня беспокоило, как будет представлена картина, но потом я понял, что это отнимает слишком много сил. И я отдал трейлер, постеры и все остальное на откуп продюсерам. Есть мнение, что я снимаю фильмы на какие-то западные гранты для западного зрителя. Но контекст фильма «Нелюбовь» до конца поймут только русские, поскольку мы все обретаемся в этих берегах и знаем, о чем идет речь, а для иностранцев многое в фильме будет просто пустым звуком, они не въезжают в контекст. Но они интересуются тем, что происходит в других странах. Представьте, в Лондоне в 11 утра зал был битком, снаружи остались те, кто не смог попасть на фильм. Они действительно хотят увидеть что-то новое, а не позлорадствовать над нами. Кстати, когда министр культуры Мединский увидел «Левиафана», он сказал: «Во-первых, в России так не пьют!» Ну и кто из нас двоих плохо знает Россию?

- Это причудливый путь, в процессе которого я сам не до конца осознавал, куда двигаюсь. Я отчетливо помню важное событие, которое перевернуло мое представление о кино: 1988 год, фильм Антониони «Приключение». После него во мне что-то перевернулось, и десять лет я мечтал найти режиссера, который снимал бы фильмы такого же уровня. На правах шутки можно сказать, что, не дождавшись этого режиссера, я сам решил им стать. А в девяностые, если вы помните, все обрушилось, и любой человек мог стать кем угодно. Я никогда не забуду, как пришел снимать рекламу собственнице мебельного салона и сказал, что я режиссер. Она не заглядывала в диплом, никаких документов не требовалось. Это позволило вылезть из тотальной нищеты, пошла какая-то жизнь.

- Без сомнения. Я вам больше скажу – этот год все в киноиндустрии считают очень сильным. Вышло несколько очень мощных и успешных фильмов. Другой вопрос, что с авторским кино все не очень просто, приходится биться за финансирование и внимание аудитории, которая склонна смотреть аттракцион.

- Я крещеный, но пост не соблюдаю. Зато могу сказать немного про историю с «Матильдой», со всеми этими оскорбленными чувствами верующих. Я долго думал, что делать, когда ты чувствуешь, что человек юлит и лжесвидетельствует, но ты не можешь указать на ту точку, где он врет? Недавно я нашел для себя ответ. Христианин границу между добром и злом проводит сквозь себя, сквозь свое сердце. То есть сердце – это и есть то поле брани между добром и злом, оно внутри каждого человека. И как только ты понимаешь это, сразу все становится ясно со всеми этими странными движениями и возмущениями.

- Это вопрос к маме. Гены, видимо, сыграли роль, потому что я ничего специально для этого не делаю, все как-то само собой.