Артист жанра mainstream hardcore — про гост-продакшн и голландский лейбл

«Году в 2008 друг подарил мне диск с программой для написания треков. И понеслось: днями и ночами стал сочинять. Первые попытки были в стилях техно и транс, то есть на что хватало ресурса вшитой базовой библиотеки. Это в настоящем можно дополнительно скачивать семпл-паки, смотреть обучающие курсы. А тогда интернет не был так развит, а значит, не было возможности следить за трендами. Вдохновлялся разве что старыми кассетами Rammstein, качал плагины с мобильного телефона. Всё это отражалось на музыке: она была отвратительной».

«Еще несколько лет назад я работал по 16 часов, пока однажды не получил заказ на музыку. Задачу выполнил быстро, мне перевели деньги, и я задался вопросом: „Что я делаю в офисе?“. На следующий день написал заявление об уходе. Теперь я выступаю в направлении mainstream hardcore под никнеймом Bloodfire. В Европе фестивали подобной музыки до прошлого года собирали по 60-70 тысяч слушателей. В России же этот жанр не особо развит. Скорее всего, он слишком жесткий для наших людей».

«Мейнстрим-хардкор берет свое начало в техно и трансе. Ключевые характеристики — прямая, перегруженная „бочка“ с различными мелодиями и „свистелками“. Говоря на языке музыкантов, скорость исполнения таких композиций — от 160 до 250 ударов в минуту. Мне нравится, как здесь сочетаются жесткость и мелодичность одновременно».

«Это коммерческая история и иерархия. Ты пишешь трек, он продается, и лейбл имеет с него больший процент. Критерии оценки тоже назначают там, обычно смотрят на качество и предполагают востребованность материала. Будет продаваться трек или нет — мнение сугубо из человеческого фактора, но потенциал заметить может только опытное „жюри“.

Чтобы успешно существовать на лейбле, нужно писать хорошую, запоминающуюся музыку. При этом здесь не обязательно иметь студию с кучей аппаратуры: всё дело в опыте и навыках. А если учитывать востребованность стриминговых сервисов и отсутствие в обществе культуры покупки музыки, то нужно сильно заботиться и о рекламе».

«С 2018 года я резидент голландского лейбла Dogfight Records, саблейбла более крупной организации Masters of Hardcore. Первый релиз на пробы я писал полгода. Ответ мне прислали спустя две недели, мол, мы можем с этим работать, но нужно кое-что подправить. Радости не было предела. Несмотря на долгую коммуникацию, дело дошло до релиза.

Причастность к этому лейблу для меня ценна тем, что здесь сотрудничество обговаривается конкретно по релизу. То есть, если я создаю что-то, что не подходит под концепцию Dogfight Records, я пойду на другой лейбл и выпущу это там. Есть же противоположные зависимые истории, когда артисты подписывают контракты на „службу“ одной организации в течение многих лет».

«С зарубежными заказчиками я сотрудничаю удаленно. Дело в том, что в наше время диджеем может стать практически любой желающий, если речь идет об исполнении чужих треков на ивентах. И гораздо сложнее, если есть желание „пробиться“: тут нужна своя музыка. Однако, не у всех есть время учиться писать, сидеть днями и ночами на протяжении десятилетия, как это делал я (улыбается). Выручает опция гост-продакшн, когда музыка продается вместе с правами на исполнение.

Есть специальные магазины, где треки артистов подобны товарам: там можно выбрать подходящее качество. Как правило, мы продаем не радио-эдиты, а расширенные версии для диджеев: с примитивным интро и аутро для сведения».

«Доход от коммерческой музыки всегда разный. Минимально платят от 300 евро за трек, это около 27 тысяч рублей и считается очень дешево. Но могу сказать, что по владимирским меркам я зарабатываю выше среднего по городу. Раньше я относился к гост-продакшну крайне негативно, но со временем понял, что можно разделять бизнес и творчество».

«Я собрал сообщество российских хардкор-артистов в онлайн, пока небольшой собственный лейбл Recharged Records. Иногда лично мы встречаемся в Москве. Это было создано, в том числе, чтобы растить отечественную электронную сцену. Критерии попадания к нам — адекватность и желание развиваться. Сейчас нас около 30 человек в комьюнити, которая дает заинтересованную обратную связь и взаимопомощь».

«Во Владимире „живой“ комьюнити, которая разделяет мои интересы, нет. Только два исполнителя работают в стиле хардкор — я и моя девушка. Мы вместе почти 10 лет, ей всегда было интересно, чем я занимаюсь, и вот она „подтянулась“ следом. На KATHARSYS у нее было первое выступление, и я тоже там играл».

«Под эту музыку легко двигаться. Драм-н-бейс, хака, габбер — движения танцев идут вперемешку. В последнее время я замечаю позитивную тенденцию: люди начинают обращать внимание на хардкор-направления электронной музыки. И часто во Владимире, когда я встаю за вертушки, начинают танцевать, как в последний раз».

«Послушать меня можно на всех известных стриминговых сервисах. Но основной упор я делаю на самую популярную площадку в Европе — Spotify. Удобно то, что у них есть отдельный кабинет для артистов, где доступны статистика и анализ прослушиваний».