Хроники «гипервзрыва»: философия владимирского фотографа, работающего бесплатно

«В 2009 году я приехал во Владимир из деревни Меленковского района, чтобы учиться на айтишника, и теперь занимаюсь разработкой. Считается, что профессия творческая, но... По бытовым меркам — не очень. Фотографом в прямом смысле я себя не называю, потому что денег хобби не приносит, но это безусловная часть меня. Когда долго не снимаю, то буквально испытываю ломку».

«В 2014 году я начал снимать на тот момент развитый тюнинг, мото- и автоспорт. В качестве фриланс-фотографа посещал различные мероприятия в Москве, Нижнем Новгороде, других городах. Сложно объяснить, но внутри адреналиновой движухи, где с бешеной скоростью проносятся машины и мотоциклы, интересно работать. Ты устаешь физически и морально, но привозишь с собой кучу ощущений, впечатлений. Однажды под Собинкой я вытаскивал мужика из-под квадроцикла — рядом никого больше не было. Он перевернулся, вылез и спрашивает: „Ну что, снял?“ Эта история закончилась примерно в 2018 году, когда автоспорт оказался под большими санкциями и стал гипердорогим. Все затихло».

«Множество фотографов просто „щелкают“ людей. Я тоже решил попробовать себя вне репортажей и быстро понял: красивые портреты с размытым фоном меня не интересуют. Окончательно разобрался, что хочу и могу показать, только во время пандемии. Я хочу рассказывать уникальные истории. Не скажу, что каждая из них имеет строгий сюжет, но обязательно эмоцию, динамику, отличие от других.

Для сюжетной истории необходим определенный человек: в красоту я не верю, а в типажи — охотно. Также нужны реквизит, локация. Иногда мы не опираемся на сюжет и просто уезжаем с красивым (по моим, не модельным меркам) человеком в красивое место, где снимаем по заранее оговоренной неявной тематике. Поймет ли зритель посыл? Посмотрим на реакцию. А вообще, до 18 лет я существовал на природе, корнями в нее врос, и сейчас понимаю, что это сильно сказалось на творчестве. Город не полюбился — не нахожу в нем себя, поэтому редко использую индустриальные образы».

«Я всегда в поиске людей. Пишу им в социальных сетях, когда интересный типаж попадается или хорошая идея осталась „без хозяина“. Интуитивно чувствую, что близко мое творчество. Совершенно точно знаю, кого не замечу — тех, кто миру себя показывает лишь с одной стороны. Люблю многогранных. Они могут этого не осознавать, но я с опытом. Смотришь на человека и понимаешь, что он супергерой или суперзлодей. С моделями в классическом понимании слова, то есть получающими за позирование деньги, работаю намного реже. Немодели далеки от знания, как мне кажется, глупых правил самопрезентации. Индивидуальности очень сложно научить, а упомянутые правила — типовые. Так неинтересно».

«Это личное. Герой съемки не всегда может знать нюансы, зависит от ситуации. С некоторыми мы сидим и часами разговариваем, обсуждаем идеи, с другими не углубляюсь, могут испугаться. Люди разные. Часто в моих работах прослеживается тема единения с природой. Скоро проведу фотосессию о том, что человек в мире является фигурой второстепенной. Повторяющиеся зеркальные отражения скорее являются художественным приемом, нежели определенной идеей. Веревки, наручники — не знаю почему, но периодически встречаются. Однажды мы использовали их в попытке показать, что общество сдавливает человека, затем с помощью реквизита отразили другую сторону медали — прикольно быть закованным».

«Множество съемок выполнено «по мотивам». Кино вдохновляюсь в предпоследнюю очередь, зачастую беру клипы — это концентрат смысла, уложенного в короткое время. Заставляю людей смотреть, чтобы прочувствовать и понять. Например, мы снимали по «Johnossi — 18 Karat Gold» и «Нервы — Суицид моей веры», в работе фотосессия с ориентиром на один из клипов Хаски. Многое в планах. С нового года делал очень долгую съемку по песне «Люмен — Три пути», образ ее создавался по стихам.

Иногда мы выбираем музыку прямо в процессе, если герои не против ее послушать. Раньше даже заставлял людей книги читать, чтобы проникнуться определенным настроением, но это слишком сложно. Теперь, бывает, смотрю кино, вижу интересные картинки и вспоминаю: «Ага, кто-то ведь хотел себя в этом проявить».

«Многие образы связаны с моими юношескими переживаниями, стремлениями, с желанием снова ощутить эту свежесть. Например, в этом году планирую провести веселую съемку в парке с катанием на аттракционах и сладкой ватой. Хочется воспоминания таким образом удержать. Психологически я чувствую себя лучше, когда понимаю, зачем мне нужна та или иная съемка. При разработке идеи испытал определенную эмоцию, объяснил ее самому себе — в принципе, можно и не снимать.

Зачем тогда все это? Родители объясняют детям бытовые вещи, но чувственные и, может быть, общественно важные — не всегда. Я бы хотел показать людям, что в желании донести свои эмоции до других они не одни. Кому-то обязательно откликнется. Кроме того, ощущать себя так или иначе — это нормально».

«Рабочие отношения мне проще строить без денег, нежели искать компромиссы с „заказчиком“. Бывает, ценящие чужой труд ребята настаивают: ты мне эмоциональную отдачу, я тебе — материальную. Без проблем. Прямо на съемке выбираем любой благотворительный фонд и перечисляем доступную сумму доната. Иногда все мы просто забываем помогать, а тут появляется повод. Финансово я чувствую себя более-менее стабильно, но есть люди, которым эти деньги действительно нужны. Буду рад, если ненавязчивое напоминание о возможной благотворительности для кого-то станет открытием и позже привычкой».

«Даже ради одного человека стоит стараться. Свою цель я сформулировал и с ней примирился: многие люди представляют собой намного больше, нежели физическую оболочку. Я, например, ростом метр восемьдесят и вешу шестьдесят пять кило, но внутри меня — Вселенная. Некоторые этого не ощущают. Случается гипервзрыв, когда две Вселенные пересекаются. Пришли, сделали съемку — вот оно. Поездка до локации, обсуждения, впечатления от процесса и результат — все это песчинки, оставляющие след в космосе, но, хочется верить, являющиеся важными событиями в жизнях людей».