Любовные Игры и Женщины-Лабиринты. Американский художник Евгений Кравцов о творчестве в России

«Жизнь с прошлого нашего разговора кардинально изменилась. Я находился на переломном этапе: покинул свой кооперативный мир, только переехал в Суздаль и начал проявлять себя как художник. Около трех лет занимался творчеством для себя, но год тому назад начал общаться с психологом. Я вырос в Америке, где весомой причины для обращения к специалисту не требуется. Это как сходить к стоматологу на чистку, ничего особенного. По сути, был у меня нерешенный и важный вопрос: с одной стороны, я все сделал. Могу быть, где хочу, имея два гражданства. Дети есть, а дальше что?

Искусство всегда было для меня интимным пространством для самовыражения, при этом арт-рынок казался несколько кооперативным. Незачем туда толкаться. В прошлой жизни я был финансистом и биржа осталась в моей жизни. В общем, не страдаю совсем. Поэтому и вопрос такой философский: „Что делать, если делать ничего не нужно?“. Я творил, но для себя. Психолог сказал: „Женя, ты не можешь жить в таком темпе. Впадешь в депрессию. Натура такая, требует соперничества“. Думаю, он был прав. Поэтому в прошлом году я запустил четыре новых проекта, а теперь постепенно их развиваю

Когда есть диалог со зрителем, ты понимаешь, что поддерживать общение с миром — твоя ответственность. Помимо реальных людей есть еще и виртуальные площадки, без начала и конца. Выстраивается бесконечный график — движение, которое необходимо профессионально направлять, давать действиям обоснования. Я всегда избегал виртуального мира. Мир, по сути, простой. Это гонка за одним и тем же: лайками, подписчиками, деньгами. С одной стороны, очень пошло, но с другой — как иначе?»

«Недавно я прочел цитату Дэмиена Херста, самого известного из ныне живущих художников: «Если тебе нечего сказать миру, скажи хотя бы „Fuck you!“ (прим.: „Пошел ты“). Но мне есть что сказать об этом мире. Многие вещи мы прекрасно понимаем, но ничего не делаем, чтобы их поменять. Мое творчество обращает внимание на то, что мы понимаем, но не признаем».

«Проект с портретами об уважении к пожилым, к себе и своей истории. Огромный пласт, оказывается, не уважает пожилых, себя и родину. Пока мы организовывали выставку, многие подходили и спрашивали: „Зачем тебе это, Жень?“. Вы же понимаете, какое удовольствие получает пожилой человек, с почетом принимая подарок? Это не считается?

Многие относятся с подозрением. Сомневаются, а потом я вынимаю папочку с портретами, и начинается: „Это же Иван Григорьевич! А это же..!“. Люди в возрасте видят знакомые лица и готовы участвовать. Я не только рисовал пожилых, но и фотографировал их в процессе вручения портрета, видя их реакцию и стараясь запечатлеть момент встречи с самим собой. Самопринятие, вот что творчество с людьми делает. Ты видишь себя в зеркале каждый день, но не так, как видят тебя другие. Именно потому выставка состоит из двух частей, портретов и фотографий».

«Это реальная очередь, я ничего не придумывал... На работах изображены московские толпы, очереди и линейки... Скопления людей, бесконечная беготня и долгие ожидания. Люди заходят в метро, выходят из трамвая. О чем проект? Я дорожил в Суздале тем, что хоть горожане и живут в небольшом местечке, они наполнены характером и знают друг друга. Баба Таня есть баба Таня, а здесь кто? Замени каждого человека в толпе — и никто не заметит, одна жизнь похожа на другую. Если присмотреться внимательнее, люди на рисунках ломаются, сливаются один с другим.

Проект не только про лишение индивидуальности. Наша жизнь состоит из очередей. Например, мои дети только что пошли в школу — линейка. Первоклассники, выпускники и родители — все в разные этапы жизни и в своей очереди. Но есть выбор. Я сменил свой бизнес-костюм в очереди Манхэттена на то, чтобы в России стать очередным художником — от слова «очередь».

«Я люблю быть дерзким. Why not? (прим.: „Почему бы и нет?“). Проект Женщины-Лабиринты о женщинах. В работах прослеживаются некоторые типы, отличные друг от друга. Например, мать, любовница, жертва, карьеристка. Заметьте, как один типаж превращается в разнообразие женского пола! Женский мир многолик, и он испытывает мужчину, заманивая в лабиринт.

Название серии выбрано не случайно. У женщин, как и в лабиринте, происходят одновременно хаос и порядок — это важная концепция. С одной стороны, все запутанно, но на самом деле очень просто. В мифологии мужчина должен пройти через лабиринт, чтобы завоевать женщину. Там можно потеряться и умереть, что и в реальной жизни с недостойными происходит, или стать тем, кто, пройдя трудный путь, сможет с женщиной продолжить потомство.

Работы очень структурные, поэтому я стал их лепить. Из пластилина делается форма, заливается гипс, потом чистка, еще одна форма, заливается воск и только в конце бронза. Я экспериментирую и с другими материалами. Есть идея превращать этих женщин в подобие сквишей, популярных сейчас игрушек. Зачем обходить тему? Бери и трогай!»

«Тут все напрямую. Социальные игры больше всего проявляются в любви и войне, здесь хаос и порядок в одном явлении. Как будто бы есть наличие „правил“, но на самом деле в игре важно делать вид, что следуешь правилам, а по-настоящему важна только победа. Значит, можно обманывать, хитрить и манипулировать. Главное, чтобы не заметили: не пойман — не вор. Почему кубики? Потому что речь об играх, которые начинаются с самого раннего возраста.

Самое важное правило — знать правила, а потом уметь их обойти. Welcome to love games! (прим.: „Добро пожаловать в любовные игры!“). Эта игра природы и цивилизации. В 2021 году я начал строить фигурки из деревянных кубиков, прямо как в детстве... Простые правила моих скульптур заключаются в том, что у меня есть только один элемент для создания конструкции — кубик. Но сложность в том, что они олицетворяют нас и наши игры. Ведь, ребята, это же просто детские кубики — все в вашей голове!

Мой сын однажды спросил, что продают в магазине под названием „Точка Любви“. Взрослые не только целуются, они занимаются любовью — это целая церемония, игра. А если есть игра, значит, есть игрушки. Взрослые игрушки, которые нужны для развлечения! Я рад, что мои дети могут спокойно задать мне этот вопрос, не испытывая чувства стыда. Стыд порождает цензуру, а цензура порождает табу, а табу подразумевает, что что-то не существует, но оно есть. А если есть — надо обсуждать, а не прятать».