Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie и сервисы Яндекс.Метрика и LiveInternet. Продолжая работу с сайтом, вы даете разрешение на использование cookie-файлов и согласие на обработку данных сервисами Яндекс.Метрика и LiveInternet.
Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках браузера.
Парень из Доброго. Лихие годы солиста «Рекорд Оркестра», проведенные в восточной части города
В истории спального района Доброе множество рекордов и увлекательных фактов. Мы хотим добавить в данный список еще один: именно здесь прошли детство и юность солиста группы «Рекорд Оркестр» Тимофея Копылова. Время это было богатое на приключения, о которых «Ключ-Медиа» узнал одним жарким июльским днем. В компании музыканта мы совершили камбэк в 80-е и 90-е, собрав, как Марио монеты, знаковые места на пути из воспоминаний коренного владимирца.
Точкой отсчета стала церковь Константина и Елены, где мы и встретились с фронтменом группы. Довольно необычная локация даже несмотря на то, что в свое время он собирался поступать в духовную семинарию. Но речь пойдет вовсе не о религии. На месте храма располагалась фабрика диафильмов, куда школьников направляли заниматься общественно-полезным трудом. В их числе значился и маленький Тимофей. Работа сложностей не вызывала, как, впрочем, и энтузиазма. Ребят заставляли скручивать в трубочку пленку, наклеивать бирки на алюминиевые баночки и надевать на них крышку, что было непросто.
«А вот здесь, на месте нынешнего перинатального центра, красовался долгострой, — показывает создатель хита „Лада Седан“ на соседнее здание. — Постройка в два этажа с торчащими сваями, которую мы с друзьями регулярно обследовали и даже играли на ней в жестокие догонялки кирпичом. Однажды я уронил стоящий там сварочный аппарат, каюсь. Опасно, но, что интересно, никто нас не прогонял, хотя сторож имелся.
Ну а чем еще мы могли заняться? Гаджетов не было, эра компьютерных игр только начиналась. Помню, отец собрал компьютер в 85-м из каких-то запчастей с разрешением экрана 64 пикселя. Играли как и во что могли, но все равно отдавали предпочтение улице».
Где, к слову, находили очень специфические развлечения. Ребята бегали к патологоанатомическому отделению за порцией адреналина, насмотревшись фильмов про зомби, запускали с балкона горящие самолетики, катались зимой, цепляясь за бамперы авто.
«Я это делал в кирзовых сапогах. Они хорошо скользили, а вот убегать в них было неудобно. Однажды мы с товарищами увидели запорожец и решили, что сможем безнаказанно прокатиться. Наша уверенность улетучилась, когда из салона вышел амбал. Парни врассыпную, а меня, к сожалению, догнали. Ну и... Еще мы катались „на колбасе“ — так называли лесенку на задней части троллейбуса».
Даже с горки на санках Тимофей Копылов слетал с риском. В качестве трассы выступала дорога на озеро Гусинка, по которой иногда проезжали автомобили. Также ребята любили скатиться с более крутой тропы. Сейчас она земляная и вся заросла травой, ее и разглядишь-то с трудом. Но раньше, по словам Тимофея, она была из щебенки и по ней тоже курсировал транспорт.
«Видите покосившийся забор? По-моему, он сохранился еще с тех времен. В него всегда мой друг Леха влетал на санках. Даже след от его головы остался», — смеется музыкант.
Мы садимся в машину (кастом-байк дожидается хозяина в гараже) и едем к дому, во дворе которого рос наш герой. Путь недолгий, буквально пара минут, и вот перед нами Добросельская, 185. Здесь в первом подъезде на пятом этаже Тимофей жил с бабушкой. Тут обитали все его друзья, а в паре десятков метров стоит его школа. Родители проживали по другому адресу: Суздальский проспект, 20. Там он лишь изредка проводил время.
«Сейчас на бывшем пустыре около дома разбит небольшой сквер, это радует. А еще, когда я учился в классе первом или втором, позади здания, параллельно улице Добросельской, находились частные дома. Сегодня от них не осталось и следа. Когда хижины оказались заброшенными, мы их сразу „прихватизировали“: прятались там, лазили. Но примечательна данная точка еще и тем, что однажды на ней развернулись настоящие боевые действия.
Над нами на шестом этаже жил Эдик, и вот как-то с товарищами он выкрал из тира пневматику, решив пострелять из окна своей квартиры. Для нас это было своего рода приключением: укрывались от летящих пуль, бутылок, яиц и прочего. Вдруг в момент передышки, когда мы с Пашей сидели и разговаривали о жизни, я увидел, как моему собеседнику отстрелили пол-уха. Андрюха, сын участкового, сразу же рванул звать отца. Снайперов быстро скрутили».
Но не все воспоминания солиста группы «Рекорд Оркестр» в стиле хардкор. Увидев надпись «Клуб» на деревянной дощечке, приколоченной к стене дома, он извлек из памяти очень трогательные моменты. И относятся они именно к клубу «Юный флорист», действующему, судя по всему, и по сей день.
«Здесь жил художник Эрнест Максимович Павлов, получивший от завода „Точмаш“ три квартиры. Часть пространства он отвел себе под студию, еще часть — под игровую для детей, а несколько комнат превратил в мастерские. Там занимались все желающие, причем совершенно бесплатно: флористика, деревообработка, работа с инвентарем. У него были золотые руки! Мог за две минуты на деревянной доске выточить портрет. Потрясающий человек, как сейчас его помню: большой такой, с кудрявыми волосами и голос низкий, прямо субконтроктава. Именно он научил меня затачивать двуручную пилу. Не сказать, что навык пригодился, но дай мне сейчас трехгранный напильник, заострю инструмент без проблем».
Тимофей помнит практически всех жителей дома, многих по именам. Говорит, на девятом этаже жил «куратор помоек» по фамилии Аниськин, а около подъезда постоянно тусовались рокеры на «Явах» и «Ижаках». Тогда «зеленым» еще пацанам они казались успешными и крутыми ребятами.
«А в том дворе мы собирались, играли на гитаре, — показывает артист. — У меня имелась обыкновенная, шестиструнная, только струны делал сам из лески рыболовной. Родители сначала к моему увлечению с недоверием относились, мол, иди лучше уроки учи. А будучи десятиклассником, я получил от них в подарок акустическую гитару. Кстати, музыкального образования у меня нет, постигал азы сам.
На месте „Магнита“ находился гастроном „Наш“. Именно здесь в годы перестройки я ощутил момент экономического краха страны. Чего только там не продавалось: лимонады, жвачки, торты. В 85-м они начали пропадать вместе с другими продуктами, а потом бац — и на полках только черный хлеб, и то в небольшом количестве. Идешь из школы, что-то дают по талонам, и очередь тянется чуть ли не до шестого подъезда. Стоял, бывало, в ней по два часа».
Школа № 36 по соседству. В ней Тимофей учился вплоть до 11-го класса, правда, последние полгода провел в Германии: уехал в Вальдорфскую школу, которая в Эрлангене, в качестве ученика-гостя. Кстати, двоечником музыкант никогда не был. В его характеристике могли бы написать: стабильный хорошист, не прогульщик, правда, читать не любит.
Нынешнее состояние школы, а именно прилегающей к ней территории, фронтмена явно огорчает. Заросли, отсутствие качественной современной спортплощадки, а также большая незадействованная территория, которой при желании можно найти достойное применение, портят впечатление. Собеседник предлагает построить там дом для учителей или сделать стоянку.
«Я же видел все это за границей. Около школы есть парковка. Хочешь ближе останавливаться, значит, твой отпрыск должен хорошо учиться. Для родителей отличников особые привилегии. По-моему, неплохая схема».
Из педагогов Тимофей с особенной теплотой вспоминает историка Вячеслава Георгиевича.
«Требовательный, но зато рассказчик потрясающий. Круче Эдварда Радзинского. Даже хулиганы замолкали и внимали его историям, а это дорогого стоит».
Рядом находилась телефонная станция. На ГТС пацанята лазили за свинцом. Оплетку кабеля снимали консервным ножом, плавили и делали кастеты или металлические подвески, например HMR (heavy metal rock). Круто же.
Продвигаемся к развлекательному комплексу «РусьКино», получившему недавно шанс на возрождение. В 80-е в его стенах показывали узбекские ленты, индийские блокбастеры. Особенно запомнились Тимофею Копылову северокорейский приключенческий боевик «Хон Гиль Дон» про местного Робин Гуда и фильм-ностальгия «Миллион лет до нашей эры» 1966 года. Кстати, именно после увиденных на экране динозавров наш герой заинтересовался палеонтологией. Но не сложилось, как и с мечтами стать массажистом фотомоделей и конструктором самолетов. Может, оно и к лучшему.
В начале 90-х «Русь» на время перестала транслировать кино на большом экране и перепрофилировалась в видеосалон.
«Приходила женщина с видеомагнитофоном, телевизор был закрыт в клетке. Все сидели и смотрели „Кошмар на улице Вязов“», — окунается в прошлое музыкант.
Парк «Добросельский», переживший масштабную реконструкцию, стал и вовсе для Тимофея открытием. Во времена его юности площадка являла собой пустырь. Деревья там высадили, по воспоминаниям музыканта, только в 84-м.
«Территория была еще немного в яме, так что весной, когда снег таял, образовывалась лужа достаточной глубины. Простиралась она от „Руси“ до Комиссарова. Это сейчас на сапах катаются, а мы находили на помойке пенопластовую упаковку из-под телевизора, какого-нибудь здоровенного „Рубина“, крепили ее к доскам и на таком плоту рассекали гладь. Однажды с пацанами не рассчитали и упали за борт. Конечно, идти домой в сыром не хотелось, родители обязательно бы отчитали. Разожгли костер, разделись до трусов и начали сушить одежду. Ничего у нас не получилось, на улице уже стемнело, нас искали чуть ли не с собаками. В общем, получили нагоняй еще хлеще, чем могли бы», — делится смешным моментом артист.
ВАЖНО!У нашего интернет-журнала появился свой телеграм-канал. Обязательно подписывайтесь на него и следите за новостями от «Ключ-Медиа» в популярном мессенджере.
Мы еще немного прогулялись по парку, вспомнили, на каком месте стоял постамент с истребителем МиГ-21, где владимирцев катали на колесе обозрения и куда они ходили танцевать — так называемая клетка была чуть ли не культовой. Стоянка у «Руси» стала нашей финишной точкой, и ноги за это сказали спасибо. Тимофей сел в автомобиль и отправился на работу: не в звукозаписывающую студию, а на автобазу, где он занимает пост управляющего. Музыка для него — хобби, и мы несказанно рады, что предпочтение он отдал гитаре, а не инструментам палеонтолога.
