Свалки и мусорные полигоны Михаила Рудника

“Это далеко не первой портрет президента, созданный моей рукой. Раз 9 его заказывали мне. В основном, чтобы разместить над столом в кабинете.

А вот помойки - отдельная тема. Им я посвятил целый цикл. Во-первых, это интересно, как и все вокруг. Во-вторых, масштабно. Все привыкли ассоциировать свалки с чем-то непременно негативным, ведь это грязь, мусор, вонь. Но я умею видеть красивое и в некрасивом. Вот и сибирский бездомный Гаврила - колоритный персонаж, и владимирское СИЗО. Писать такое - одно удовольствие, в нем нет фальши. Здесь все эмоции настоящие”.

“Самую первую купили тут же, не торгуясь. Она даже высохнуть еще не успела. Хотя некоторые писали - мол, да кому это нужно все. Даже если ты подаришь такую картину кому-то, ее просто выбросят. Ну, как оказалось, не выбросили. Кстати, два моих “бомжа” теперь живут в Торонто”.

“Художником на самом деле я стал благодаря Ленину и партии, потому как у меня было простое советское детство. Еще в садике во время тихого часа я разглядывал в комнате портрет Владимира Ильича и мысленно его обводил, как бы обрисовывал невидимым карандашом. Это и была, наверное, моя первая работа. Но в художественную школу меня родители привели за руку. Дело в том, что я воспитывался в очень интеллигентной и образованной семье, поэтому стеснение мне было присуще. Но приноровившись, я влился очень быстро. Мне повезло, я попал в студию молодых художников к известному графику Борису Французову”.

“Да, так получилось, что после института я 3 года жил в деревне, где было совсем не до искусства. Я таскал воду, колол дрова, копал, сажал и что-то строил. А потом, когда вернулся в город, началась перестройка. И я стал работать с младшим братом. Он очень талантливый предприниматель и по сей день, а я - нет. Это не мое. Я человек другой эпохи, советской. Такие люди от бизнеса совсем далеки. Вечерами я мчался в мастерскую, где в свободное время писал картины. Мне это нравилось куда больше. Помню, я как-то подвозил на большой крутой машине художника Михаила Изотова и спросил его: “А если я брошу все и займусь живописью?” А он мне честно ответил: “Подумай, на что жить-то будешь? Это дело такое… неприбыльное”. Но я все равно бросил бизнес и занялся тем, чем всегда хотел заниматься. Месяца через 3-4 скопленные деньги закончились, и я реально понял, о чем говорил Изотов”.

“Нет, я был готов даже грузчиком пойти подрабатывать или дворником, только не предпринимателем. Но неожиданно и совершенно случайно для себя я победил в одном международном конкурсе. Моя картина “Март на Урицкого” заняла на нем первое место. Причем самое смешное, что во Владимире ее не брали даже на областные выставки. После этой истории посыпался шквал звонков от журналистов. Всем я сразу стал интересен. А через день-два ко мне из Москвы приехали покупатели, выложили кругленькую сумму и забрали эту картину. С этого все и началось. Как говорится, поперло”.

“Не жалуюсь. Знаменитости были, но беру не всех. Писал телеведущую Татьяну Миткову, главного московского адвоката, нескольких генералов, маршалов, богатых арабов. Не так давно Гильдия Тамплиеров заказала большой парадный портрет. Заплатили очень много. Деньги для меня не главное, но я не считаю, что художник должен быть бедным и голодным. Он должен быть прежде всего с аппетитом. Ведь что такое счастье для творческого человека? Когда он пишет для души и деньги за это получает”.

“Конечно. У меня есть целая галерея, рабочее название которой “Девушки с Ленинградки”. Скоро во Владимире планирую выставить эти работы. Мужчинам они, конечно, нравятся куда больше, чем женщинам. Ну, оно и понятно”.

“Да, в Индию. Хотел даже там жилье купить, домик себе уже присмотрел. Но законы в этой стране меняются быстрее, чем у нас. То для покупки жилья надо прожить в Индии не менее полугода, то зарегистрировать ИП, то включить в долю индуса. А потом и вовсе заявили, что меня в любой момент могут выгнать оттуда. Одним словом, не сложилось у меня с Индией”.

“У нас в подъезде жила тетя Муза - большая и толстая женщина с косынкой на голове, которая всегда следила за порядком во дворе. Поэтому это слово у меня всегда ассоциируется именно с ней. Вдохновляющие женщины у меня были, конечно, и будут, я надеюсь. Но главная муза художника - это прежде всего его безудержное внутреннее желание творить. Оно для него как воздух. Без него художником не быть”.