Утилитарная посуда как символ страны: владимирский мастер о древнем ремесле

Посуда — как со страницы учебника истории или из советского фильма-сказки. Настоящие деревянные кружева, да еще и утилитарные — хоть сейчас ставь на стол, ешь-пей из них. Создает все эти братины, ковши и блюда мастер Владимир Бойков. Таких художников по дереву в стране единицы. И нам повезло — один из них живет в нашем городе, можно наведаться в мастерскую и поговорить о секретах ремесла.

— Владимир Александрович, а как давно вы занимаетесь резьбой по дереву? С чего все начиналось?

— Да, пожалуй, с юности. Пришел из армии и работал на заводе «Точмаш» художником сцены в «Арт-дворце». Писал лозунги, рисовал афиши... И тогда же, в 80-е годы, резьба по дереву переживала настоящий Ренессанс. Повсеместно создавали с ее помощью детские городки, площадки, горки. И так как возле моего ДК были детсады, мне было где самовыражаться — делал для них площадки, беседки... Ну а параллельно пришло желание мастерить и деревянную посуду. Эти работы — составная часть прикладного искусства, очень важная и дорогая часть.

— А насколько это ремесло древнее? Как долго люди пользуются деревянной посудой?

— С наступлением Железного века началась эра деревянной посуды. До этого у человека просто не было инструментов для обработки этого материала. Посмотрите на те же бронзовые топорики в музеях — они тупые и маленькие, их не ковали, а отливали. Таким орудием часа три приходилось рубить ствол всего-то около 20 см в диаметре! Древесину невозможно обрабатывать бронзой. И даже не всякая сталь годится — нужна именно высокоуглеродистая. А и такой было мало.

Первое железо было болотным — со множеством примесей и низкоуглеродистое. Из такого получались лишь примитивные инструменты, которыми древесину можно было лишь скрести, потихоньку снимая слой за слоем. И была, да и до сих пор существует техника выскабливания. Отсюда, кстати, и название больших сосудов — скобкари, их же скрябали.

— И все же люди взялись за эту непростую работу. Почему деревянная посуда оказалась в тренде?

— Эти вещи утилитарны, для быта. Когда-то их делали обычные деревенские мужики. Деревянная посуда пришла в обиход, потому что у мужика времени искать глину не было, а лес — вот он, под боком, повсеместно. Особенно в северных областях нашей страны. А потом и интерес. Представьте: долгий зимний день, делать нечего. И нужно чем-то занять руки, создать что-то красивое. Вот и сидишь, и срябаешь, скоблишь, вырезаешь. Есть в этом что-то медитативное.

— А насколько деревянные промыслы самобытны и уникальны? Наша посуда ни на какую иную не похожа?

— А вы сравните славянскую братину и скандинавскую куксу — отличий не найдете. Когда ремесло зарождалось, племена еще кочевали, смешивались, обменивались культурой. Так что много у нас общего со Скандинавией, особенно со шведами. Даже мотивы чем-то перекликаются. Но у нас свой колоритный оттенок.

— У ваших работ тоже свой, особый колорит. Скажите, а как рождается замысел? Часто видела фото работ, где естественная природная форма материала лишь доработана мастером, чтобы зритель увидел внешнее сходство с другим образом. Был пень — стал трон лесного царя...

— Все зависит от степени воображения и степени задачи. Если есть какая-то потребность, идея, твое подсознание уже ищет подходящий материал и ждет момента, чтобы воплотить замысел. Патрон сидит, он ждет своего дня. На первых порах я извлекал идеи из природных форм. Но тогда материал был доступен и проще было разыскать нужную древесину. Сейчас материал дорог, и добывать его в разы труднее. Да и не всегда все подчиняется твоим желаниям. И чем старше становишься, тем более зрелые образы рождаются. Ты сам берешь заготовку и подгоняешь ее под свой образ. Как актера подбираешь на роль.

— Сейчас у вас на рабочем столе две заготовки. Что это будет?

— Два ковша в виде лебедей. А еще сделаю для них большое блюдо. По моей задумке, птицы поплывут по большому озеру. Это уже не отдельные вещи, а целая история, картина. Так интереснее и мне, и зрителю.

— А у вас дома в ходу посуда из дерева?

— Братину, конечно, по кругу не пускаем и суп из ендовы не разливаем по тарелкам. Но всевозможные конфетницы, вазочки для мелочей — деревянные.

— Сегодня создание посуды из дерева настолько редко, что мы помним только одну присказку про «бить баклуши». И кажется нам, что все очень и очень просто. Как же на самом деле?

— Что такое баклуша? Это полено, которое распилили на заготовки длиной 40-50 см в зависимости от длины будущей ложки. И эти поленья кололи на заготовки: сначала пополам, потом еще на несколько частей. Фактически начинающий мастер рубил полено как на дрова. Никакой премудрости, и правда, любой справится. Тонкость была в том, чтобы выбрать подходящую древесину.

Та же липа позволяет себя резать, осина дастся разве что недавно срубленная. И если мягколиственные породы нужно сначала 2-3 года просушить и только потом что-то из них делать, то твердолиственные (дуб, ясень, вяз) плотнее, и резать их нужно сырыми — тут надо быть очень быстрым и уверенным. Казалось бы, древесина и древесина. А на самом деле в материале много пороков: сучки, болезненные факторы. Вот вы видите два куска дерева. Я пока их искал, было в 2-3 раза больше отходов. Вот кажется, работа простая, а трудоемкая".

— Вы сказали, что сейчас материал достать трудно. А как его ищете?

— Как правило, все происходит случайно. В лесопункты наведываешься время от времени и по случаю выбираешь несколько кубов древесины. Да вы хоть представляете, сколько может стоить хороший материал? Кубометр ореха стоит от 120 000 рублей и выше, сосна (для сравнения) — 25 000 и больше. И мы ведь уже оговорились, что далеко не все сгодится для работы, — отходов будет немало. А потом еще удивляются, почему деревянная посуда из разряда сугубо утилитарной вещи перешла в касту элиты.

Вот в Европе, в той же Скандинавии, в Германии, мастер может себе позволить и хороший материал, и потратить месяц только на работу именно над произведением. И продать его потом за несколько сот евро. Их социальный статус еще и позволяет заниматься только резьбой по дереву. И зарабатывать только мастерством. Еще и серьезная господдержка. У нас же все иначе — в свободное от основной работы время можно потрудиться для души. И, возможно, найти ценителя, который купит изделие".

— Помимо тонкостей выбора материала есть еще и хитрость с обработкой. Вот вы говорите, что минимум 7 рабочих дней нужно, чтобы создать такой красивый ковш. А как насчет ускорения процесса? Есть ведь всевозможные станки с ЧПУ?

— Есть оборудование, которое автоматически в 5D придаст нужную форму заготовке. Но выдаст изделие лохматое и грубое — все равно придется долго, кропотливо, вручную доводить его до ума. И видно, где работал станок с ЧПУ, а где мастер. В последнем случае не будет идеальной симметрии, но будет душа, жизнь.

Вспомните, что в СССР промыслы носили массовый характер, но изделия тех времен не имеют особой художественной ценности. Деревянная посуда была поставлена на поток. Типовая. Сравните с Серебряным веком, новым русским стилем. Лучшие образцы сейчас лежат в хранилищах Русского музея. Но, увы, не так-то просто разыскать хоть где-то в экспозиции действительно ценные предметы старинного русского ремесла.

— Владимир Александрович, а почему так важно ваше мастерство сохранить и передать?

— Это часть нашей с вами национальной идентичности. Не будет этого — не будет нас с вами. Будет другой народ, другая культура. Есть ли надежда на сохранение? А теперь мастеров почти нигде и не учат. Кому и как передавать знания? Но все же надежда есть, слабая, но она есть.