В Семенове — бить баклуши! Чем еще заинтригует туристов край хохломы и старообрядцев?

Семенов — удивительный русский город с французской планировкой улиц, затерянный в заповедных лесах. Он встречает гостей сказочной хохломой и дружелюбной матрешкой. Вот уж действительно край контрастов! Ложки там резали и продавали целыми корзинами, посуду точили и расписывали вручную, а в тайных лесных скитах с середины XVII века скрывались тысячи людей, несогласных с церковной реформой патриарха Никона.

Община староверов сильна и сегодня, а мастера так же, как их деды и прадеды, занимаются обработкой дерева. В Заволжье можно встретить глухую корабельную резьбу — визитную карточку Нижегородской области. На гербе города изображены олень и бревна. Сразу понятно, какое ремесло в Семенове является главным.

Фото Вениамина Сиротина

Старина органично соседствует с современными достижениями. Люди живут простые и мастеровитые: принимают туристов, работают на местных предприятиях, гордятся своей малой родиной, куда молодежь зачастую возвращается после окончания учебы в вузах. Здесь силен локальный тренд, основанный на принципе «Где родился, там и пригодился!»

Ежегодно в конце июня в Семенове проходит большой фестиваль «Золотая хохлома», на который съезжаются мастера со всей России. В эти дни из Нижнего Новгорода в центр деревянного промысла запускают специальную электричку, а под Рождество и во время школьных каникул организуют железнодорожные детские туры.

Как Семен бил баклуши в заволжском Париже

Семенов был основан на рубеже XVII и XVIII веков. А в 1779 году по указу Екатерины II он приобрел статус губернского города. План улиц по французской системе императрица утвердила сама. Получился большой квадрат, состоящий из маленьких 16 квадратиков с диагональными пересечениями. За такую планировку русскую «столицу хохломы» прозвали «маленьким Парижем».

В XIX веке город получил неформальное звание уже «ложкарной столицы» России. Со всех деревень в округе мастера свозили туда свою продукцию, которую после раскрашивания продавали на Нижегородской ярмарке.

Кстати, выражение «бить баклуши» пошло именно из этих мест. Оно имело значение «делать первичные заготовки для ложек». Эта работа считалась самой простой, на нее обычно ставили детей. Отсюда и смысл фразеологизма — «делать что-то очень легкое». Со временем понятие трансформировалось в «бездельничать».

Название города, по одной из версий, произошло от имени местного мастера-ложкаря Семена. Далеко за пределами Заволжья известна знаменитая семеновская матрешка, характерными чертами декора которой считаются желто-красные тона фона, милое улыбчивое личико и обилие цветов на фартуке. Производить русскую игрушку стали с 1922 года на фабрике «Семеновская роспись». А в 1970 году, к столетию Ленина, на производстве изготовили самую большую куклу, которая состояла из 72 фигурок.

Мастер Веня и его лебедки

Семенов — это и хохломская роспись, известная на весь мир. Она появилась в XVII веке и связана со старообрядческой культурой, возникшей в этих краях в то же время. Название промысла произошло от наименования торгового села Хохлома, куда изделия местных мастеров возили на продажу. Об этом подробно рассказывает нижегородский писатель, краевед и чиновник Павел Мельников-Печерский в своем романе «В лесах». Главный герой произведения — «тысячник» Потап Чапурин, который «по речкам Шишинке и Чернушке восемь токарен» имел, производил расписную хохломскую посуду и торговал ей.

У староверов хитрить в торговле не возбранялось. Чтобы избежать двойных налогов, старообрядцы нанимали «скобяное рыло» — торгового представителя без бороды, который заменял купца на Нижегородской ярмарке. Заволжцы вынуждены были идти на такие меры, так как драконовский налог на бороду, установленный государством, составлял 60 рублей в год для купца второй гильдии и 100 рублей для первой. При этом дом стоил 20 рублей.

Традиции токарного дела поддерживаются в Семенове и сегодня. Посуду делают как на специализированной фабрике «Золотая хохлома», так и на частных производствах. Промыслом могут заниматься коренные жители, получившие ремесло по наследству. В одной из таких уникальных мастерских удалось побывать. Она называется «Лебедок от Вени».

Фото Вениамина Сиротина

Вениамин Сиротин — потомственный мастер по дереву. На токарном станке он изготавливает посуду, матрешек, сувениры, а знаменитые семеновские ложки, как в старину, режет вручную. Любимый материал — липа.

О любимом деле и родном городе он рассказывает с восхищением:

Вениамин — местная знаменитость. Он с радостью принимает гостей в доме своих родителей на улице Кутузова, где устроил мастерскую, проводит мастер-классы, на которых каждый желающий может выточить на токарном станке, к примеру, солонку или вручную вырезать ложку. Однако любимые изделия умельца — это деревянные лебеди.

Фото Вениамина Сиротина

С одним из своих лебедей резчик даже совершил невероятное пешее путешествие, преодолев расстояние в 1200 километров. Молодой человек дошел из Семенова в Санкт-Петербург за 60 дней. Свой маршрут освещал в социальных сетях, прославляя старинное искусство семеновских древорезов.

Фото Вениамина Сиротина

Подробнее об истории промысла можно узнать, посетив экспозиции местного музейно-туристического центра «Золотая хохлома», Музея народных ремесел и «Дома Семена-ложкаря», которые работают в городе.

Фото Вениамина Сиротина

Край староверов и «Питиримово озлобление»

А теперь несколько слов о том, почему именно Семенов стал центром заволжского старообрядчества. Церковная реформа патриарха Никона 1653 года расколола православных христиан на две лагеря: никониан (сторонников реформы) и старообрядцев (людей, не принявших изменений). Последние подверглись гонениям со стороны «новой Церкви» и государства. Тысячи несогласных бежали от преследований в труднодоступные уголки страны. Камнем преткновения стала «книжная справа» по новому греческому образцу, которую сторонники древлеправославной веры восприняли в штыки.

Одним из мест, где хоронили старообрядцев, были керженские леса Заволжья. Почти 400 лет назад там простиралась непроходимая тайга. Добраться до нее непросто, зато затеряться — легко. За Волгой раскинулись вольные и неосвоенные земли, которые не знали помещиков и крепостного права. В теплое время года беглецы переправлялись по воде, зимой — по льду. Первый мост через главную русскую реку появился в Нижнем Новгороде в 30-е годы XX века.

Никона через несколько лет после задуманной им реформы лишили сана. А вот притеснения старообрядцев со временем только набирали обороты, то ослабевая, то нарастая с новой силой. Указ Николая II «Об укреплении основ веротерпимости», который положил конец исторической и социальной несправедливости, вышел лишь в 1905 году.

Самые тяжелые гонения в Заволжье относятся ко временам правления Петра Великого и архиепископа нижегородского Питирима (Потемкина). Старообрядческие скиты разорялись без суда и следствия, а их жители уничтожались. Карательные акции тех времен на Керженце так и называют «Питиримово озлобление».

Комаровский скит — женские места

В лесах Заволжья было не менее 100 скитов, многие из которых сегодня утрачены. Самый известный и крупный — Комаровский, который насчитывал не менее 35 обителей, где жили сотни инокинь. Это поселение подробно описано в уже упомянутом романе «В лесах». Скит был закрыт в 1920-х годах.

В романе Мельникова-Печерского фигурирует строгая игуменья матушка Манефа (Матрена Чапурина) — сторонница всего русского, хранительница векового уклада. В ее обители сберегалось множество старинных икон «древнего письма», которые составляли «заветную родовую святыню знатных людей допетровского времени». Манефа — женский собирательный образ, основу которому дали две реальные настоятельницы из Оленевского скита: Маргарита и Эсфирь. В реальности в Комаровском скиту было три Манефы: старая, «Московка», которая скончалась в 1877 году, и новая — последняя настоятельница.

Сейчас на месте старинного скита тишина, огромное ромашковое поле и кладбище, где покоятся старицы, захоронения которых почитаются как святые места, посещаемые многочисленными паломниками.

Подобные лесные погосты интересны еще особой конструкцией староверческих памятников, которые называются голбцы. Там они разных видов — металлические и деревянные, старинные и чуть новее, с устройствами для свечек и без.

Благодаря проекту Маргариты «Кержаки Староверы» места, где с XVII века располагались скиты, приводятся в порядок и обозначаются информационными табличками. Кладбища облагораживаются и становятся частью необычного маршрута, который шаг за шагом уводит нас в эту трагическую и многослойную историю. Мечта Маргариты — создать в Семенове музей старообрядческой культуры.

Маргарита Алмазова

«Работа как молитва»

Местный уклад формировался веками. В его основе лежали определенные традиции, многие из которых задают нравственный ориентир до сих пор. «Работа как молитва» — семеновское выражение, которое определяло отношение людей к труду. Работали все, кто мог, даже искалеченные и немощные, жизнь в праздности не привестовалась: заготавливали лес, плотничали, токарничали, вели торговлю. При этом торговать хлебом не возбранялось, а вином и иконами запрещалось — вот такие строгие принципы.

Часть своих доходов купцы отдавали на богоугодные дела. Именно поэтому среди богатых старообрядцев столько меценатов, которые строили по всей России больницы, церкви, приюты, водопроводы. В Нижнем Новгороде старообрядчеству покровительствовал небезызвестный Николай Бугров. В Семенове — Афанасий Носов, который завещал поминать его, «подавая милостыню по душе его». Эти слова начертаны на памятной доске, установленной у старообрядческой церкви Николая Угодника, построенной в начале XX века на средства мецената.

Примечательно, что сейчас в доме купца располагается социальное учреждение, которое в городе ласково называют «детским садом для бабушек». Последние приходят сюда, чтобы скрасить свое одиночество, пообщаться и интересно провести время. Для посетительниц проводят лекции, мастер-классы, чаепития. Богоугодные дела в Семенове и сегодня являются нормой жизни.

А теперь о молитве. Молились староверы много и с лестовкой — русскими четками, которые помогали отсчитывать количество уже прочитанных сакральных текстов. Лествица символизирует духовное восхождение человека к Богу. Различали детские, мужские, женские, свадебные, похоронные четки. В Заволжье в XIX столетии располагалось единственное в России производство кожаных лестовок. Заказы шли со всей страны.

Были особенности у староверов и в одежде. Женщины платок не завязывали, а закалывали. Мужчины галстуков не носили, так как любой узел на шее ассоциировался с удавкой.

Лоси, свечи и жар-птицы на наличниках

Путешествуя по Заволжью, невозможно не обратить внимание на местные наличники, которых много как в самом Семенове, так и в окрестных деревнях. Это изящная русская старина! Встречаются лобовые доски с редкой глухой корабельной резьбой, богато украшенные светелки, среди которых попадаются настоящие шедевры из XIX столетия.

На фасаде этого дома — жар-птицы, фараонки, лев и даже волк. По композиции резьба воспроизводит идею о трехчастном делении мира: сверху (в раю) — жар-птицы, земной мир поддерживает равновесие мировой системы колоннами, а внизу (в преисподней) обитают мифологические чудовища — лев и волк. Можно предположить, что льва и волка поволжские резчики могли подсмотреть на фасадах Дмитриевского собора во Владимире. В 30-х годах XIX века они работали над восстановлением барельефов белокаменного храма. Вполне могли «забрать» понравившиеся сюжеты с собой.

Классическая фараонка в центре — ключевой элемент корабельной резьбы. Таких девушек в качестве оберегов размещали на деревянных судах, чтобы они своим колдовским видом отводили беду от путешественников. Сами фараонки — это бывшее войско фараона, которое, по легенде, пыталось преследовать Моисея и его народ по морю во время исхода из Египта. В качестве наказания силы небесные превратили агрессоров в «деворыбу» и поставили на службу добру.

А еще встретились на наличниках лоси, свечи и полусолнце. В Семенове последний из перечисленных элементов трактуют как тайный знак, по которому староверы определяли своих. Если на доме размещено восходящее светило — значит, тут живет старообрядческая семья. А свечи на наличниках символизировали неугасимую старую веру, которую в этих краях защитили и сберегли, несмотря на гонения.

Покровитель или разоритель?

Прибегать к тайным знакам и тарабарскому языку староверам приходилось из-за преследований, которым они подвергались. В XIX веке речи о физическом уничтожении раскольников уже не шло, но их поселения ликвидировались, святыни изымались. Ключевую роль в этом процессе сыграл Мельников-Печерский, автор уже упоминавшихся выше романов «В лесах» и «На горах», описывающих быт и уклад кержаков.

Выходит, этот человек является и хранителем, и разорителем старообрядчества. С одной стороны, Павел Мельников — чиновник, увозящий святыни и закрывающий скиты. Помнят в этих краях историю с вывезенной соловецкой Казанской иконой Божией Матери: «плачам и воплям конца не было», рыдали по всему Шарпанскому скиту. То же самое произошло в Комаровском, когда забирали чудотворную икону Николая Угодника.

С другой стороны, перед нами сопереживающий писатель Андрей Печерский — этнограф, краевед, сочувствующий своим героям и страдающий вместе с ними. Почему так? Приведем цитату из книги Романа Гоголева «Мельников и Печерский. Реальность и мифы»:

Вот и история керженских лесов сложная, многослойная, противоречивая, но в то же время яркая, звонкая, как и сама хохлома, в цветах и узорах которой живет душа этих мест. Каждый найдет в этом этнографическом погружении что-то свое. Съездить в Заволжье — значит совершить путешествие в талантливую народную культуру, прикоснуться к одному из самых сложных и противоречивых страниц русской истории, узнать о мировоззрении, духовных основах и укладе старообрядцев и, конечно, полюбоваться заповедным лесом как в русских сказках. И все это можно сделать за одни летние выходные!

Расстояние от Владимира до Семенова составляет 310 километров, преодолеть их можно за три-четыре часа на автомобиле. Есть и второй вариант: нужно доехать «Ласточке» до Нижнего Новгорода, а далее на электричке отправиться в Семенов. Поездка займет около часа.