Владимир будущего: какими должны быть детские площадки

Юлия Щукина, мать двоих детей:

«У нас возле дома на улице Полянка поставили ужасную детскую площадку. К ней просто невозможно пройти, дорога вся в грязи. Что уж говорить про локации для детей с особенностями развития. Найти инклюзивную площадку, где таким малышам было бы комфортно играть, — настоящая проблема. Например, в сквере Гоголя есть лежачие качели по типу „Гнездо“, парковка рядом, что тоже удобно, но они одни и постоянно заняты!»

«Бюро «Чехарда» мы организовали, когда у нас самих появились дети. Мы начали ходить по детским площадкам столицы, тогда они выглядели не намного лучше, чем во Владимире. На российско-шведскую стипендию провели исследование детской городской среды в Швеции и Дании, выявили инструменты, применимые для России, и получили опыт практического проектирования детских городских пространств.

Первыми нашими клиентами были директора парков. Они заказывали детские площадки по скандинавским традициям на свой страх и риск. Просто смотрели в будущее и выбирали лучшее.

В итоге такой дизайн детских площадок стал мировым трендом. Природные материалы дают другую схему движения. Мы каждый день поднимаемся и спускаемся по ступенькам одинаковой величины, ходим по прямой поверхности и наклонной. А бревно — круглое и расширяющееся к основанию, канат пружинит и дает чувство нестабильности, эти материалы создают ощущения, которые детям не получить нигде в городе.

При проектировании мы учитываем два фактора: свобода движений и вдохновение. В нашем детстве нам был доступен целый квартал с незавершенной стройкой, гаражами, кучей песка, опилок. Просто огромное пространство для игр и действий. Нынешние дети лишены всего этого. Им дают готовый концепт, например, корабль. Ну, раз ты поиграешь, два, три, потом он станет неинтересен. Мы принципиально не строим конкретные образы на площадках. Каждый раз ребенок может придумать новый объект и новый сценарий игры. Это дает вдохновение.

Не надо выгонять подростков с площадок для малышей. Надо создавать не интересные им пространства с маленькими горками, лесенками, которыми они быстро наиграются. Подросткам важно выплескивать адреналин, поэтому для них нужно строить объекты с ограниченным риском, со спортивным уклоном.

Дети не глупые, они знают, куда им можно и куда нельзя. Риск обязан присутствовать. Максимальная высота падения на наших площадках — 3 метра. Резиновое покрытие не безопасно вообще, оно отталкивает, а не поглощает. Натуральные материалы — песок, щепа, гравий — работают куда лучше и стоят дешевле.

Мы роем на полметра котлован и кладем на 10 см щебенки. В апреле, когда на прорезиненных площадках болото, у нас дети играют в песок, вода легко уходит в дренаж. На каждой площадке стараемся сделать уникальный арт-элемент. У нас в концепции нет аттракциона, таких как качели и горка. Хотя в народе считается, что они прямо обязательно должны быть.

На наши площадки жалуются, что нельзя оставить ребенка, а самому сидеть и заниматься своими делами. Но ведь площадки спроектированы, чтобы родители и дети качественно проводили время вместе. Дети-инвалиды не должны чувствовать себя особенными, их надо включать в обычные детские игры.

Яркие цвета — не лучшее решение для детской площадки. Стереотип говорит, что малыши якобы любят все яркое. Скандинавские исследования 70-х годов говорят о восприимчивости детей к цвету. Любой цвет дает мозгу команду: красный — действуй, зеленый — успокойся, синий — грусти, желтый — веселись. Психика взрослого человека способна контролировать призывы, а дети на них реагируют сразу же. На пестрой площадке мозг ребенка в замешательстве».