Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie и сервисы Яндекс.Метрика и LiveInternet. Продолжая работу с сайтом, вы даете разрешение на использование cookie-файлов и согласие на обработку данных сервисами Яндекс.Метрика и LiveInternet.
Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках браузера.
3D-картины из гвоздей импровизиониста из Владимира и его ню-арты, выставленные за десятки тысяч евро в Австрии
Чтобы рисовать гениально, мало получить образование и довести свои навыки до совершенства. Нужно свернуть с протоптанной тропы, отказавшись от всего. Подойти к границе с безумием и переступить черту без страха остаться нищим и в полном одиночестве. Таков рецепт творческого успеха Сергея Игнатова — создателя нового стиля в живописи под названием «импровизионизм». Импровизирует владимирец с цветом. За 13 лет он создал несколько сотен шедевров, некоторые из них размещены в галерее Австрии и частных коллекциях за границей. На них неоднократно «покушался» Русский музей, но мастер пока не передал им ни одного произведения.
Впрочем, об этом мы поговорим отдельно, как и о мазках с нервом, музах, художественных экспириенсах и знаковых работах творца. В поисках ответов на вечные вопросы «Ключ-Медиа» заглянул в главную его сокровищницу — личную мастерскую.
Простенькая комната с легким оттенком небрежности и творческого беспорядка: около мольберта гора использованных тюбиков краски, вдалеке на камнях медленно варится кофе, а на стенах висят картины. Все они принадлежат кисти Сергея: около спального места ранние этюды, остальные уже в жанре импровизионизма, на который он переключился в 2010 году, переломив хребет обыденности и отказавшись от реализма. Но к этому крутому повороту вел долгий, многострадальный, как и положено титану художественного искусства, путь.
ДОСЬЕ:родился Сергей Игнатов 10 октября 1961 года во Владимире. Детство его прошло в Бельгии и ФРГ — там по линии МИДа работали его родители. Этот период наложил сильный отпечаток на юный ум паренька: местная интеллигенция и высокий культурный уровень помогли сформироваться творческой, одухотворенной личности. В 15 лет Сергей вернулся на малую родину, отучился в художественной школе по наказу матери. Потом был худграф в педе. К живописи Сергей Игнатов вернулся лишь в 1997 году, до этого 14 лет проработав дизайнером. Тяга к искусству дала о себе знать, и, сбросив все прежние якоря, он начал писать.
«Знаете сказку „Каменный цветок“? У меня возникает ассоциация с главным героем, которому, чтобы достичь цели, пришлось отказаться от всего, как и мне. И в первую очередь требовалось перестать врать. Так, я ушел из бизнеса на вольные хлеба и стал бедным художником», — рассказывает наш герой.
Сейчас его таковым, конечно, не назовешь. Работы владимирского мастера не раз выставлялись за границей и выигрывали призы на международных конкурсах. Нью-Йорк, Италия, Прага, Венецианская биеннале — шедевры нашего импровизиониста получили признание во всем мире. Многие из его картин находятся в частных коллекциях как в России, так и за рубежом.
«Осень в красном на золотом»
«Остров влюбленных»
«Перламутровый дождь»
«Реквием осени»
«Один американец искал меня два года, чтобы сделать заказ. Хотел повесить у себя на вилле мои работы. Когда нашел, попросил написать сразу восемь крупных произведений. Но с суммой, которую я назвал, не согласился. Посчитал ее заниженной. В результате коллекционер решил купить полотна только за ценник, превышающий первоначальный в два с лишним раза», — признается Сергей.
Он считает, что есть цифры, к которым человек элементарно не готов. Например, до сих пор не может привыкнуть к стоимости своих картин в галерее Австрии, которые продают за десятки тысяч евро. С тем, как они туда попали и что за лихо закрученный сюжет у этой истории, художник не замедлил поделиться с нами.
«На выставке в Санкт-Петербурге ко мне подошли две женщины, которые начали восхищаться моими работами. Одна из них оказалась ведущим искусствоведом Русского музея. Именно по его рекомендации я и попал в число кандидатов, чьи произведения могла разместить венская арт-галерея. Процесс отбора длился три года, в итоге из 15 человек остались трое, в том числе и я.
Проверяли нас досконально, вплоть до медицинских анализов. Дело в том, что деньги в продвижение мастеров вкладываются огромные, поэтому галерее важно знать о людях все. В контракте прописывались не только вопросы о проживании, но даже требования к образу жизни. Пришлось отказаться от некоторых вредных привычек», — улыбается Сергей.
В итоге несколько его полотен украсили стены венской галереи, составив компанию шедеврам Рубенса, Дюрера, Дега. Наш владимирский Игнатов — единственный там современный художник. Еще около десятка его шедевров попали в аукционные дома. Два уже уехали к покупателям из Вены и Германии.
Именно импровизионизм стал движущей силой для творческого роста мастера. С этюдами, хотя и талантливыми, ему никогда бы не удалось взойти на такой высокий уровень. И здесь ключевую роль сыграла, конечно же, женщина — муза нашего героя. Именно супруга Ирина подтолкнула его к эксперименту, определившему судьбу живописца.
«Она меня подстегивала, говорила: „Что ты как все? Березки свои пишешь!“ А от реализма оторваться сложно, ты постоянно оттачиваешь технику, ходишь по этому кругу. Большинство авторов не могут из него вырваться. Для этого требуется все сломать. Нужно, чтобы от тебя отвернулось все творческое сообщество. По той же причине я не в Союзе художников. Считаю, что мастер должен быть индивидуалистом. У него мало времени, чтобы найти себя и высказаться», — считает наш собеседник.
Импровизионизм чем-то схож с постимпрессионизмом, в котором творил кумир Сергея Игнатова Винсент Ван Гог. Однако свой стиль владимирец называет уникальным. В подтверждение этого Сергей изучил все 122 направления, которые появились в живописи за XX век, а также обратился за помощью к директору Пушкинского музея.
«Отослал ей целую кипу фотографий своих работ, так как вся доступная литература, которую я проштудировал, ответа не дала. Мой запрос передали в научный совет. Но искусствоведы похожи на врачей: говорят обтекаемо и тянут с точным диагнозом. Исключительность жанра может подтвердить только время. Никто из людей такую ответственность на себя не возьмет».
Новаторство ли то, что делает Сергей, доподлинно неизвестно, но технический процесс, который лежит в основе импровизионизма, поражает свежестью подхода.
«Пока писал этюды, заметил одну деталь: когда мешаешь много цветов, погружаешь в них кисточку, не протирая, краски тянутся, и эти волокна переливаются. Не на свету, а перетекая друг в друга. Сейчас я соединяю 5 — 6 цветов, предварительно намечая, где они будут на картине и в каком сочетании.
Суть в том, чтобы создать произведение за один сеанс. Краска застывает очень быстро. Сутки не писал — уже не потянешь. Так что работы рождаются на одном дыхании. Правда, не на ровном, спокойном, в состоянии дзена. Наоборот, необходимы нерв, ломка», — делится мастер.
А соответствующее настроение художнику создают музы. Например, одна из жен изображена на его знаковой работе «В плену у гения». Название выбрано неслучайно. Наш герой признается, что жизнь с деятелями искусства, общий быт — настоящая пытка, тот самый плен. Именно поэтому импровизионист был четырежды женат.
Сейчас он связан отношениями с прекрасной девушкой, но продолжает любить одиночество. Таков удел мэтра.
ВАЖНО!У нашего интернет-журнала появился свой телеграм-канал. Обязательно подписывайтесь на него и следите за новостями от «Ключ-Медиа» в популярном мессенджере.
Тем временем мы еще раз осматриваемся в мастерской Сергея. Сколько же полотен! И абстракция, и портреты, и даже ню. Некоторые работы владимирцы смогут увидеть на выставке Сергея Игнатова в Центре пропаганды ИЗО, ну а мы лакомимся самыми редкими плодами творчества, спрятанными от посторонних глаз.
К примеру, 3D-картины. Их всего три: слишком трудозатратный формат. Краска здесь держится на маленьких гвоздиках, и каждый необходимо заколотить в нужное место. Зато какой эффект! По словам автора, он давно мечтал оторвать мазок от холста.
Перед нами его трехмерная работа «Крушение социума». На ней изображен известный галерист Валентин Рябов, с которым наш собеседник хорошо знаком.
А вот еще одна, дебютная, работа под названием «Рафинад экстази», которая появилась, в частности, благодаря влиянию бывшей супруги. Именно она, будучи на 25 лет моложе Сергея, показала ему иной мир — других интересов, взглядов. Освободила его от оков своей возрастной группы. Картина посвящена любительницам клубной жизни.
В голове живописца даже зреют идеи создать 4D-работы.
«Чтобы портрет был многоуровневым и доступным для изучения со всех сторон вплоть до мыслей со сверкающими нейронами. Но это сложно, и не столько в исполнении, сколько в перемещении и хранении объекта».
Сейчас в мастерской у Сергея находится около сотни работ. Но он не спешит с ними расставаться.
«Русский музей хотел купить „Диалог с тенью“. Но я отказался. Считаю, что музей — конечная станция для художника. Туда работы должны попадать после внушительного пути. Также не продаю знаковые произведения. Хотелось бы сохранить их для потомков. Думаю, что картина обязана покрыться пылью времени, чтобы обрести заслуженную значимость и заиграть для зрителей другими красками».
В глазах Сергея Игнатова, пока он с жаром говорит о творчестве, мелькает та самая сумасшедшинка, необходимая гению. Он говорит, что все творцы в той или иной мере больны, а уж их — самых великих — он знает так хорошо, будто лично с ними знаком.
«Я бы поговорил с Сюра, а с Сюзаном и Ван Гогом подружился. Гоген и вовсе стал бы моим верным товарищем. Их путь к безумию знаком мне во всех деталях. Считаю, что нельзя ничего придумать в этой жизни, будучи в абсолютно здравом уме», — заключает владимирский создатель импровизионизма.
В материале использованы фото, предоставленные Сергеем Игнатовым
